Да, но нет
В последнее время многие люди ощутили ряд странных социо-политических несостыковок. Вроде бы за тридцать лет страна успела поменяться, легендарные девяностые позволили людям распробовать вкус свободы, но почему-то до сих пор спектакля «Сон в летнюю ночь» не было, войны в Украине никто не развязывал, а девочку за письмо Путину никто не травил. Как так? Почему «официальная версия» всегда так несбыточно прекрасна? Какой импульс эта ситуация сообщает нам?
Ответы на эти вопросы может дать искусство и художник как его материальный посредник. Ведь тот, кто имеет смелость претворить свои идеи в жизнь, должен быть лакмусовой бумажкой, по которой можно определить, в каком состоянии находится общество. Художник словно барометр, с механической точностью определяющий давление, которое оказывает на него атмосфера. Для меня, как и многих других людей, мода, одежда – самый понятный и простой путь самовыражения, потому, обратившись к ней, я почти сразу нашла хороший пример.
Ответы на эти вопросы может дать искусство и художник как его материальный посредник. Ведь тот, кто имеет смелость претворить свои идеи в жизнь, должен быть лакмусовой бумажкой, по которой можно определить, в каком состоянии находится общество. Художник словно барометр, с механической точностью определяющий давление, которое оказывает на него атмосфера. Для меня, как и многих других людей, мода, одежда – самый понятный и простой путь самовыражения, потому, обратившись к ней, я почти сразу нашла хороший пример.
«Not Today» – это бренд одежды дизайнерки Лизы Самсоновой. Лиза учится на четвертом курсе Школы Дизайна НИУ ВШЭ, пишет диплом. Осенью 2018-ого года в рамках Futurum Moscow она представила свою коллекцию-коллаборацию с Гоголь-Центром.
«Not Today» – это бренд одежды дизайнерки Лизы Самсоновой. Лиза учится на четвертом курсе Школы Дизайна НИУ ВШЭ, пишет диплом. Осенью 2018-ого года в рамках Futurum Moscow она представила свою коллекцию-коллаборацию с Гоголь-Центром.
Эта коллекция родилась благодаря университетскому заданию: «Нам сказали выбрать какой-нибудь инфоповод и создать несколько образов по его мотивам. В то время Серебренников был под арестом уже два месяца, и мне сразу стало ясно, что такая тема отзовется, выстрелит. Я считаю себя художником, а художник, как известно, должен создавать искусство, то есть то, что действительно трогает и провоцирует сдвиги в душе. Дело Серебренникова заставило меня задуматься».

Обратившись к злободневному материалу, дизайнерка смогла нащупать болевую точку общества, язву, готовую к публичному вскрытию. Принты позволили ей провести эту «операцию» максимально быстро и эффектно: «Большая часть принтов этой коллекции – цитаты Кирилла из различных интервью. Для меня одежда это высказывание, а мода – язык коммуникации».
Эта коллекция родилась благодаря университетскому заданию: «Нам сказали выбрать какой-нибудь инфоповод и создать несколько образов по его мотивам. В то время Серебренников был под арестом уже два месяца, и мне сразу стало ясно, что такая тема отзовется, выстрелит. Я считаю себя художником, а художник, как известно, должен создавать искусство, то есть то, что действительно трогает и провоцирует сдвиги в душе. Дело Серебренникова заставило меня задуматься».

Обратившись к злободневному материалу, дизайнерка смогла нащупать болевую точку общества, язву, готовую к публичному вскрытию. Принты позволили ей провести эту «операцию» максимально быстро и эффектно: «Большая часть принтов этой коллекции – цитаты Кирилла из различных интервью. Для меня одежда это высказывание, а мода – язык коммуникации».
Естественным образом, на столь завораживающее и дерзкое зрелище сразу последовал отклик: «Мне повезло, подруга Кирилла, Наташа Шендрик, работает на нашем факультете куратором графического дизайна. Именно она нарисовала логотип Гоголь-Центра. После того как мой проект опубликовали в 'Собаке', Шендрик узнала о моей одежде и подарила Кириллу то бело-красное пальто из перформанса. Серебренников охарактеризовал его как 'охуенский кафтан'».

Контрастные цвета, лозунги, агрессивные движения танца – перфоманс Лизы «Честный человек» стал настоящим заявлением.
Естественным образом, на столь завораживающее и дерзкое зрелище сразу последовал отклик: «Мне повезло, подруга Кирилла, Наташа Шендрик, работает на нашем факультете куратором графического дизайна. Именно она нарисовала логотип Гоголь-Центра. После того как мой проект опубликовали в 'Собаке', Шендрик узнала о моей одежде и подарила Кириллу то бело-красное пальто из перформанса. Серебренников охарактеризовал его как 'охуенский кафтан'».

Контрастные цвета, лозунги, агрессивные движения танца – перфоманс Лизы «Честный человек» стал настоящим заявлением.
На видео не отражено начало перформанса, где профессиональный актер зачитывает памфлетный манифест, но он является очень важной частью всего зрелища
НЕТ ЗРЕЛИЩНОСТИ.

НЕТ ВИРТУОЗНОСТИ.

НЕТ ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЮ, МАГИИ И ИЛЛЮЗИЯМ.

НЕТ ГЛАМУРУ И ПРЕВОСХОДСТВУ ОБРАЗА ЗВЕЗДЫ.

НЕТ ГЕРОИЧЕСКОМУ.

НЕТ АНТИ-ГЕРОИЧЕСКОМУ.

НЕТ ТРЕШОВОЙ ОБРАЗНОСТИ.

НЕТ ВОВЛЕЧЕНИЮ ИСПОЛНИТЕЛЯ ИЛИ ЗРИТЕЛЯ.

НЕТ СТИЛЮ.

НЕТ МАНЕРНОСТИ.

НЕТ СОБЛАЗНЕНИЮ ЗРИТЕЛЯМ УЛОВКАМИ ИСПОЛНИТЕЛЯ.

НЕТ ЭКСЦЕНТРИЧНОСТИ.

НЕТ ПОПЫТКАМ ТРОНУТЬ ИЛИ БЫТЬ ТРОНУТЫМ.
Вы настояны на спирте из чистого сна. Вы, как и ваши надежды - ничто. Как ваш рай - ничто. Как ваши идолы - ничто. Как ваши политики - ничто. Как ваши герои - ничто. Как ваши художники - ничто. Ваши религии - ничто. Нет живописцам. Нет писателям. Нет музыкантам . Нет скульпторам. Нет религиям. Нет республиканцам. Нет роялистам. Нет империалистам. Нет анархистам. Нет социалистам. Нет большевикам. Нет политикам. Нет пролетариям. Нет демократам. Нет буржуазии. Нет аристократам. Нет армиям. Нет полиции. Нет отечествам. Довольно всего этого идиотства.

Нет всего.
Нет всему.
Нам нужно, чтобы произведения искусства были сильными, прямыми, точными и навсегда за гранью понимания. Самыми лучшими, самыми потрясающими художниками станут те, кто ежечасно спасает свою истерзанную плоть из хаоса жизненной катаракты, что одержимы интеллектом времени, руки и сердца которых кровоточат. Просидеть лишь мгновение на стуле - значит подвергнуть жизнь опасности.

Я говорю всем: бросьте любовь, бросьте эстетизм, бросьте чемоданы мудрости, ибо в новой культуре ваша мудрость смешна и ничтожна. В искусстве нужна истина, но не искренность.
НЕТ ЗРЕЛИЩНОСТИ.

НЕТ ВИРТУОЗНОСТИ.

НЕТ ПЕРЕВОПЛОЩЕНИЮ, МАГИИ И ИЛЛЮЗИЯМ.

НЕТ ГЛАМУРУ И ПРЕВОСХОДСТВУ ОБРАЗА ЗВЕЗДЫ.

НЕТ ГЕРОИЧЕСКОМУ.

НЕТ АНТИ-ГЕРОИЧЕСКОМУ.

НЕТ ТРЕШОВОЙ ОБРАЗНОСТИ.

НЕТ ВОВЛЕЧЕНИЮ ИСПОЛНИТЕЛЯ ИЛИ ЗРИТЕЛЯ.

НЕТ СТИЛЮ.

НЕТ МАНЕРНОСТИ.

НЕТ СОБЛАЗНЕНИЮ ЗРИТЕЛЯМ УЛОВКАМИ ИСПОЛНИТЕЛЯ.

НЕТ ЭКСЦЕНТРИЧНОСТИ.

НЕТ ПОПЫТКАМ ТРОНУТЬ ИЛИ БЫТЬ ТРОНУТЫМ.
Вы настояны на спирте из чистого сна. Вы, как и ваши надежды - ничто. Как ваш рай - ничто. Как ваши идолы - ничто. Как ваши политики - ничто. Как ваши герои - ничто. Как ваши художники - ничто. Ваши религии - ничто. Нет живописцам. Нет писателям. Нет музыкантам . Нет скульпторам. Нет религиям. Нет республиканцам. Нет роялистам. Нет империалистам. Нет анархистам. Нет социалистам. Нет большевикам. Нет политикам. Нет пролетариям. Нет демократам. Нет буржуазии. Нет аристократам. Нет армиям. Нет полиции. Нет отечествам. Довольно всего этого идиотства.

Нет всего.
Нет всему.
Нам нужно, чтобы произведения искусства были сильными, прямыми, точными и навсегда за гранью понимания. Самыми лучшими, самыми потрясающими художниками станут те, кто ежечасно спасает свою истерзанную плоть из хаоса жизненной катаракты, что одержимы интеллектом времени, руки и сердца которых кровоточат. Просидеть лишь мгновение на стуле - значит подвергнуть жизнь опасности.

Я говорю всем: бросьте любовь, бросьте эстетизм, бросьте чемоданы мудрости, ибо в новой культуре ваша мудрость смешна и ничтожна. В искусстве нужна истина, но не искренность.
«Этот текст я составила из множества провокационных манифестов художников XX-ого века. Я смешала их в кучу, никак не отделяя друг от друга, чтобы создать ощущение абсурдности. Потому что заявление 'спектакля не было' абсурдно в равной мере. К примеру, актер говорит: 'Нет зрелищности!', но перед зрителем разворачивается целое театральное представление, актер говорит: 'Нет контакта зрителя и исполнителя', но модели выходят прямо из зала». Очевидно, что в «Честном человеке»

Лиза повторила паттерн, который навязывает ей действительность. Но одна ли она ощутила его на себе?
На эту же проблему безотчетного реагирования отзывается Алексей Юрчак в книге «Это было навсегда, пока не кончилось». Антрополог рассматривает период «позднего социализма» и жизнь последнего «советского поколения», которое (сюрприз-сюрприз) испытывало то же самое. Главный вопрос, которым задается автор, звучит так: почему кончилось то, что манифестировалось как бесконечное и никто этому особенно не удивился? Почему люди собрались и в едином порыве двинулись штурмовать Белый дом, хотя до этого свято верили всем заветам дедушки Ленина? Опираясь на личный опыт, ряд авторских интервью и анализ общесоветских культурных тенденций, Юрчак выводит два важных термина: «перформативный сдвиг» и «авторитарный дискурс».
Это политическая догма, которая требует беспрекословного подчинения. Задача «авторитарного дискурса» по Юрчаку – «создание ощущения того, что публично описывать реальность можно только в определенных символических формах». Например, существовало четко ограниченное количество ракурсов и поз, в которых было официально разрешено изображать В.И. Ленина. В последние десятилетия существования СССР дистанция между декларирующимся и происходящим на деле стала настолько значительной, что люди восприняли окончательный крах системы спокойно, будто ожидали этого. «Авторитарный дискурс», оправдывавший Пражскую весну и события в Афганистане, все-таки не смог побороть реальность.
Торжество формы над буквальным смыслом идеологического ритуала. Автор приводит следующий пример: люди, занимавшие руководящие посты в партийных организациях, в период «позднего социализма» поняли, что абсолютно бесполезно выдумывать новые оригинальные тексты, писать их живым и понятным каждому языком. Вместо этого всевозможные комсорги, профкомы и генсеки составляли своего рода центоны из стандартизированных речей, обладавших печатью «авторитарного дискурса».
Договариваясь об интервью, я узнала, что Лиза знакома с книгой Юрчака и даже построила на ней большую часть своей дипломной работы. «Честно, я не смогла дочитать ее [книгу] до конца. Почему люди думали, что альтернативы нет? Почему они не предъявляли никаких претензий? Почему сливались с системой? Союз – деструктивная организация, убивающая в людях нечто очень важное: интерес к жизни? скептическое мышление? любопытство? Я не могу выразить это словами». Вопросы, которыми задается Лиза, как и сам факт их возникновения, могли зародиться лишь в благоприятствующей этому среде. Будучи художником, она тонко уловила колебания атмосферы и выразила свою тревогу в протесте, в перформансе, в нежелании соглашаться на меньшее.
«В моих утопических мечтах перформанс с Гоголь-Центром был посвящен свободе»
Свобода от «авторитарного дискурса», от лживой «официальной версии» – этого добивается художник и всегда приходит к успеху, ведь, как показывает история, живое побеждает мертвое, а тайное всегда становится явным.
Текст:
Вера Ващук
Верстка:
Артём Репка
Фото- и видеоматериалы предоставлены брендом NOT TODAY
Редактор:
Анастасия Смирнова